Не давил кишки наружу

Беломорс
Текст песни Кишки наружу

Добавьте этот текст песни в ваш персональный список песен.

Давным давно я не давил кишки наружу,
Давным давно кишки наружу не давил,
И вот совсем недавно обнаружил,
Что я давно кишки наружу не давил.

А ведь бывало, я как выдавлю наружу —
Никто из наших так наружу не давил!
И я тогда один за всех давил наружу,
Изо всех наружу я тогда один давил!

Бывает щас я иногда давлю наружу.
Но это щас — совсем не как тогда!
Уже совсем не так мне давится наружу,
Давить как раньше я не буду никогда!

Поиск текстов

Ваш личный список песен:

Для быстрого перехода к нужной песне вы можете добавлять в этот список любые тексты песен. Данный список автоматически сохраняется на вашем компьютере.

Не давил кишки наружу

Давно я не давил кишки наружу.

Мама поделилась три дня назад стихом-песней из «Сумеречного дозора», я читала, конечно, но видимо пропускала автоматически эти тексты. А зря. И вот третий день в нашем доме то и дело звучат первые строчки этого шедевра.
Кто автор? Сам Лукьяненко, или нет?

Давно я не давил кишки наружу
Давным-давно кишки наружу не давил,
И вот совсем недавно обнаружил,
Что я давно кишки наружу не давил.
А ведь бывало я как выдавлю наружу!
Никто из наших так наружу не давил!
И я тогда один за всех давил наружу,
За всех наружу я тогда один давил!
Бывает щас я иногда давлю наружу,
Но это щас, совсем не как тогда.
Совсем не так мне давится наружу,
Давить, как раньше, я не буду никогда.

Давно я не давил кишку. (Цитата из книги «Сумеречный Дозор» Сергей Лукьяненко)

Давно я не давил кишку наружу,
Давным-давно кишку наружу не давил,
И вот совсем недавно обнаружил,
Что я давно кишку наружу не давил.
А ведь бывало я как выдавлю наружу!
Никто из наших так наружу не давил!
И я один за всех давил наружу,
За все наружу я тогда один давил!

Бывает, щас я иногда давлю наружу,
Но это щас, совсем не как тогда.
Совсем не так давиться наружу,
Давить, как раньше, я не буду никогда.*

*Беломорс — Кишки наружу

Больше цитат

Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, пользовательских данных (сведения о местоположении; тип и версия ОС; тип и версия Браузера; тип устройства и разрешение его экрана; источник откуда пришел на сайт пользователь; с какого сайта или по какой рекламе; язык ОС и Браузера; какие страницы открывает и на какие кнопки нажимает пользователь; ip-адрес) в целях функционирования сайта, проведения ретаргетинга и проведения статистических исследований и обзоров. Если вы не хотите, чтобы ваши данные обрабатывались, покиньте сайт.

Не давил кишки наружу

В нашем деле редко доводится работать под прикрытием.

Во-первых, надо полностью замаскировать свою природу Иного. Так, чтобы тебя не выдавала ни аура, ни потоки Силы, ни возмущения в Сумраке. И тут уж расклад прост — если ты маг пятого уровня, то тебя не обнаружат более слабые маги — шестого и седьмого уровня. Если ты маг первого уровня — то закрыт от второго уровня и ниже. Если ты маг вне категорий. что ж, тогда можно надеяться, что тебя не узнает никто.

Меня маскировал сам Гесер. Сразу после разговора со Светланой — разговора короткого, но тягостного. Мы не поругались, нет. Она просто очень расстроилась.

А во-вторых, тебе нужна легенда. Проще всего обеспечить легенду магическими методами — незнакомые люди с готовностью сочтут тебя братом, сватом или армейским другом, с которым вместе ходили в самоволку и пили бражку. Но любое магическое прикрытие оставит следы, заметные для более-менее сильного Иного.

Поэтому моя легенда ничего общего с магией не имела. Гесер вручил мне ключи от квартиры в “Ассоли” — сто пятьдесят метров на восьмом этаже. Квартира была оформлена на мое имя и куплена полгода назад. Когда я сделал большие глаза, Гесер пояснил, что документы выписаны сегодня утром, но задним числом. За большие деньги. И что квартиру позже придется вернуть.

Ключ от “БМВ” я получил просто в довесок. Машина была не новой и не самой роскошной, но ведь и квартирка у меня маленькая.

Потом в кабинет пришел портной — грустный старенький еврей, Иной седьмого уровня. Он обмерил меня и пообещал, что к вечеру костюм будет готов и “этот мальчик станет похож на человека”. Гесер с портным был предельно вежлив, сам открыл ему дверь, потом проводил в приемную, а прощаясь робко спросил, как там его “пальтишко”. Портной сказал, что волноваться не стоит и к холодам пальто, достойное Пресветлого Гесера, будет готово.

После этих слов я не особенно обрадовался разрешению оставить себе костюм насовсем. Видимо, настоящие, монументальные вещи, портной за полдня не шил.

Галстуками меня обеспечил сам Гесер. И даже научил особо модному узлу. После чего выдал пачку ассигнаций, дал адрес магазина и велел купить себе все остальное соответствующего уровня — включая белье, носовые платки и носки. В качестве консультанта мне был предложен Игнат — наш маг, которого в Дневном Дозоре называли бы инкубом. Или суккубом — ему это почти безразлично.

Прогулка по бутикам, где Игнат чувствовал себя, будто рыба в воде, меня развлекла. А вот посещение парикмахерской, точнее — “Салона красоты”, вымотало до предела. Меня поочередно осматривали две женщины и парень, косивший под голубого, хотя он таковым и не являлся. Все долго вздыхали и высказывали в адрес моего парикмахера нелестные пожелания. Исполнись они — и парикмахеру было бы суждено остаток лет остригать шерсть с плешивых баранов. Причем, почему-то, в Таджикистане. Видимо это было самым страшным парикмахерским проклятием. я даже решил после задания заглянуть в парикмахерскую второй категории, где стригся последний год и проверить, не навесили ли мужику инферно.

Коллективный разум специалистов по красоте решил, что спасти меня может только стрижка под расческу. Как у мелкого бандита, обирающего торговцев на рынке. В утешение сказали, что лето обещают жаркое и с короткой стрижкой будет комфортно.

После стрижки, занявшей больше часа, меня подвергли маникюру и педикюру. Потом довольный Игнат отвез меня к стоматологу, который специальной насадкой снял с зубов камень и посоветовал повторять эту процедуру каждые полгода. Зубы после процедуры стали будто голые, даже языком неприятно касаться. Так что на двусмысленную реплику Игната: “Антон, да в тебя теперь влюбиться можно!” я не нашел достойного ответа, что-то невразумительно промычал и всю обратную дорогу в офис служил мишенью его незатейливого остроумия.

Костюм меня уже ждал. И портной, недовольно бурчащий, что шить без второй примерки — все равно, что жениться по залету.

Не знаю. Если бы все браки по залету были так удачны как этот костюм, то количество разводов сошло бы на нуль.

Гесер еще потолковал с портным о своем пальто. Они долго и жарко спорили о пуговицах, пока Пресветлый маг не капитулировал. А я стоял у окна, глядел на вечереющую улицу и помаргивающий огонек сигнализации на “своей” машине.

Не украли бы тачку. Магическую защиту, отпугивающую воришек, я навесить не могу. Она меня будет выдавать лучше, чем Штирлица из анекдота — волочащийся сзади парашют.

Ночевать мне сегодня предстояло в новой квартире. И при этом делать вид, что я в ней — не первый раз. Хорошо хоть, дома никто не ждет. Ни жена, ни дочка, ни кошечка-собачка. даже рыбок в аквариуме не завел. И правильно сделал.

— Ты понял свою задачу, Городецкий? — спросил Гесер. Пока я тосковал у окна, портной успел уйти. В новом костюме было на удивление уютно. Даже несмотря на короткую стрижку я ощущал себя не потрошителем челноков, а кем-нибудь более серьезным. К примеру — сборщиком оброка с маленьких магазинов.

— Поселиться в “Ассоли”. Общаться с соседями. Искать следы Иного-отступника и его потенциального клиента. При обнаружении — доложить. При встрече с прочими дознавателями вести себя корректно, обмениваться информацией, идти на сотрудничество.

Гесер встал рядом со мной у окна. Кивнул:

— Все так, Антон, все так. Только самое главное ты упустил.

— Ты не должен придерживаться никаких версий. Даже самых вероятных. тем более — самых вероятных! Иной может быть вампиром или оборотнем. а может и не быть.

— Он может быть Темным, — сказал Гесер. — А может оказаться и Светлым.

Я ничего не сказал. Эта мысль тоже приходила мне в голову.

— И самое главное, — добавил Гесер. — “Собирается сделать этого человека Иным”. Это может быть блеф.

— А может и не быть? — спросил я. — Гесер, так все-таки есть возможность превратить человека в Иного?

— Неужели ты думаешь, что я скрывал бы такое? — спросил Гесер. — Сколько разбитых судеб Иных. сколько прекрасных людей, обреченных прожить лишь свой короткий век. Никогда и ничего подобного не происходило. Но все когда-нибудь случается в первый раз.

— Тогда я буду считать, что это возможно, — сказал я.

— Никаких амулетов я тебе дать не могу, — посетовал Гесер. — Сам понимаешь. И от использования магии тебе лучше воздерживаться. Единственное, что допустимо — смотреть сквозь Сумрак. Но если возникнет необходимость — мы придем быстро. Только позови.

Он помолчал и добавил:

— Я не жду никаких боевых столкновений. Но ты должен их ждать.

Никогда мне не приходилось парковаться в подземные гаражи. Хорошо хоть, машин было немного, бетонные пандусы заливал яркий свет, а охранник, сидящий за мониторами внутреннего наблюдения, любезно указал, где находятся боксы для моих машин.

Оказывается, предполагалось, что машин у меня как минимум две.

Припарковавшись, достав из багажника сумку с вещами и поставив машину на сигнализацию, я направился к выходу. И был встречен удивленным вопросом охранника — неужели лифты не работают? Пришлось морщить лоб, махать рукой и объяснять, что с год тут не появлялся.

Охранник поинтересовался корпусом и этажом, на котором я обитаю, после чего проводил к лифту.

В окружении хрома, зеркал и кондиционированного воздуха я вознесся на восьмой этаж. Даже обидно, что так низко живу. Нет, я не претендую на пентхауз, но все-таки.

На лестничной площадке — если этот скучный термин подходит к холлу площадью метров тридцать квадратных, я некоторое время бродил между дверями. Сказка неожиданно кончилась. Одной двери не оказалось вообще, за пустым проемом темнело гигантское пустое помещение — бетонные стены, бетонный пол, никаких внутренних перегородок. Едва слышно капала вода.

Выбирать между тремя уже установленными дверьми пришлось долго — номеров на них не оказалось. В конце концов я обнаружил на одной двери накарябанный чем-то острым номер, на другой — остатки надписи мелом. Похоже, моя дверь была третьей. Самой невзрачной из всех. С Гесера станется отрядить меня и в ту квартиру, где дверей не было вообще, но тогда вся легенда летела к чертям.

Я извлек связку ключей и довольно легко открыл дверь. Поискал выключатель, нашел целое стойбище тумблеров.

И принялся включать их по одиночке.

Когда квартира наполнилась светом, я закрыл дверь и задумчиво огляделся.

Нет, что-то в этом есть. Наверное.

Прежний владелец квартиры. ну ладно, ладно, по легенде это я и есть. Так вот, начиная ремонт я, очевидно, был полон наполеоновских планов. Чем еще объяснить штучный художественный паркет, дубовые окна, кондиционеры “Дайкин” и прочие атрибуты очень хорошего жилья?

А далее, вероятно, у меня кончились деньги. Потому что огромная квартира-студия — никаких внутренних стен, была девственно пуста. В том углу, где предполагалась кухня, стояла покосившаяся газовая плита “Брест”, на которой вполне могли разогревать манную кашку в дни моего младенчества. Прямо на ее конфорках, будто намекая — “не пользуйся!” — примостилась простенькая микроволновка. Впрочем, над ужасной плитой нависала роскошная вытяжка. Рядом жалобно ютились два табурета и низенький сервировочный столик.

Повинуясь привычке я разулся и прошел в кухонный угол. Холодильника не было, мебели тоже, но на полу стоял большой картонный ящик, наполненный снедью — бутылки с минералкой и спиртным, консервы, супчики в пакетах, сухарики в коробках. Спасибо, Гесер. Вот только если бы еще кастрюлей озаботились.

Из “кухни” я двинулся к дверям ванной комнаты. Не выставлять унитазы и джакузи на всеобщее обозрение у меня, видимо, ума хватило.

Я открыл дверь и оглядел ванную. Ничего, метров десять-двенадцать. Симпатичный бирюзовый кафель. Футуристического вида душевая кабина — даже предположить страшно, сколько такая стоит, и что в нее напичкано.

А вот джакузи не было. Ванны вообще не было — только из угла торчали заглушенные водопроводные трубы. И еще.

Заметавшись по ванной, я убедился, что страшная догадка верна.

Унитаза здесь тоже не было!

Только забитая деревянным кляпом канализационная труба.

Ну, спасибо, Гесер!

Стоп, без паники, в таких квартирах не делают один санузел. Должен быть еще один — гостевой, детский, для прислуги.

Я выскочил в студию и, действительно, обнаружил еще одну дверь в углу, у самого входа. Предчувствия меня не обманули — это был гостевой санузел. Ванна здесь и не предполагалась, душевая кабинка была попроще.

Вместо унитаза нашлась еще одна заглушенная труба.

Нет, я понимаю, настоящие профессионалы не обращают внимания на такие мелочи. Если Джеймс Бонд и заходит в туалет, то только для того, чтобы подслушать чужой разговор или ухлопать затаившегося в смывном бачке злодея.

Но мне-то здесь жить!

Несколько секунд я был близок к тому, что позвонить Гесеру и потребовать сантехника со всем необходимым оборудованием. А потом представил себе его реакцию.

Почему-то Гесер в моем воображение улыбался. Потом вздыхал и отдавал команду — после чего в “Ассоль” приезжал какой-нибудь самый главный сантехник Москвы и лично монтировал унитаз. А Гесер улыбался и качал головой.

Маги его уровня не ошибаются по мелочам. Их ошибки — это пылающие города, кровавые войны и импичменты президентов. Но никак не забытые бытовые удобства.

Если в моей квартире нет унитаза, значит так и должно быть.

Я снова обследовал свое жизненное пространство. Нашел свернутый в рулон матрас и упаковку с постельным бельем веселенькой расцветки. Расстелил матрас, распаковал сумку со своими вещами. Переоделся в свои джинсы и футболку — ну не ходить же в галстуке по квартире! Достал ноутбук. кстати, что мне, через мобильник в Интернет выходить?

Пришлось устроить в квартире еще один обыск. Подключение к сети нашлось в стене большой ванной комнаты, хорошо еще, со стороны студии. Я решил, что это неспроста и заглянул в ванную. Так и есть — рядом с несуществующим унитазом была еще одна сетевая розетка.

Странные были у меня вкусы, когда я делал ремонт.

Сеть работала. Уже хорошо, но ведь я сюда не за тем приехал.

Чтобы хоть как-то разогнать давящую тишину я открыл окна. В комнаты ворвался теплый вечер. За рекой светились окна домов — обычных, человеческих. И все та же тишина. Неудивительно, первый час ночи.

Я достал плеер. Порылся в дисках, выбрал “Белую гвардию” — группу, которая никогда не будет лидировать в хит-парадах МТВ и собирать стадионы. Нацепил наушники и растянулся на матрасе.

— Когда закончится это сраженье,

И если ты доживешь до рассвета,

Тебе станет ясно, что запах победы

Такой же едкий, как дым пораженья.

А ты один, средь остывшей сечи,

И нет врагов у тебя отныне,

Но небо давит тебе на плечи

И что же делать в этой пустыне?

Но ты будешь ждать,

Ты будешь ждать.

И мед покажется горше соли,

Слеза — полыни степной не слаще,

И я не знаю сильнее боли

Чем быть живым среди многих спящих.

Но ты будешь ждать,

Ты будешь ждать.

Поймав себя на том, что пытаюсь немелодично подпевать тихому женскому голосу я стянул наушники, выключил плеер. Нет. Я сюда не бездельничать приехал.

Что на моем месте предпринял бы Джеймс Бонд? Нашел таинственного Иного-предателя, его клиента-человека и автора подметного письма.

А что предприму я?

Буду искать то, что мне просто жизненно необходимо! В конце концов, внизу, у охраны, должны быть удобства.

Где-то за окном, казалось — совсем рядом, тяжело взвыла бас-гитара. Я вскочил, но в квартире никого не обнаружил.

— Здорово, братва! — разнеслось за окнами. Я перегнулся через подоконник, окинул взглядом стену “Ассоли”. И обнаружил на два этаже выше открытые окна, из которых и доносились блатные аккорды в неожиданном переложении для бас-гитары.

Другие публикации:  Язва эрозия желудка

— Давно я не давил кишки наружу,

Давным-давно кишки наружу не давил,

И вот совсем недавно обнаружил,

Что я давно кишки наружу не давил.

А ведь бывало я как выдавлю наружу!

Никто из наших так наружу не давил!

И я тогда один за всех давил наружу,

За всех наружу я тогда один давил!

Невозможно было даже представить больший контраст, чем тихий голос Зои Яценко, солистки “Белой Гвардии” и этот немыслимый шансон на бас-гитаре. Но песня, почему-то, мне нравилась. А певец, исполнив проигрыш на трех аккордах, стал сокрушаться дальше:

— Бывает щас я иногда давлю наружу,

Но это щас, совсем не как тогда.

Совсем не так мне давится наружу,

Давить как раньше я не буду никогда. *

Я захохотал. Все атрибуты блатных песен присутствовали — лирический герой вспоминал дни былой славы, описывал свое нынешнее состояние и сокрушался, что былого великолепия ему уже не добиться.

И было у меня сильное подозрение, что если прокрутить эту песенку по “Радио Шансон”, то девяносто процентов слушателей даже не заподозрят насмешки.

Гитара издала несколько вздохов. И тот же голос запел новую песню:

— Никогда в психушке не лечился,

Ты меня не спрашивай о ней.

Музыка прервалась. Кто-то печально вздохнул и принялся перебирать струны.

Я больше не колебался. Порылся в картонной коробке, достал бутылку водки и батон копченой колбасы. Выскочил на площадку, захлопнул дверь и двинулся вверх по лестнице.

Найти квартиру полуночного барда оказалось не сложнее, чем обнаружить спрятанный в кустах отбойный молоток.

Включенный отбойный молоток.

— Перестали птички петь,

Красно солнышко не светит,

У помойки во дворе

Не резвятся злые дети.

Я позвонил, совершенно не уверенный, что меня услышат. Но музыка прервалась, а через полминуты дверь открылась.

На пороге, добродушно улыбаясь, стоял невысокий коренастый мужчина лет тридцати. В руках он держал предмет преступления — бас-гитару. С каким-то мрачным удовлетворением я заметил, что он тоже стрижен “под бандита”. На барде были заношенные джинсы и очень занятная футболка — десантник в русском обмундировании огромным ножом перерезал горло негру в американской форме. Ниже шла гордая надпись: “Мы можем напомнить, кто выиграл Вторую Мировую войну!”

— Тоже ничего, — глядя на мою футболку сказал гитарист. — Давай.

Забрав водку и колбасу он двинулся вглубь своей квартиры.

Я посмотрел на него сквозь Сумрак.

И такая перемешанная аура, что я с ходу отказался от попыток понять его характер. Серые, розовые, красные, синие тона. ничего себе коктейль.

Я двинулся за гитаристом.

Квартира у него оказалась раза в два больше моей. Ох, не игрой на гитаре он на нее заработал. Впрочем, это не мое дело. Куда смешнее, что кроме размера квартира выглядела точной копией моей. Начальные следы великолепного ремонта, спешно свернутого, а отчасти и не доведенного до конца.

Посреди чудовищного жилого пространства — пятнадцать на пятнадцать метров, не меньше, стоял стул, перед ним — микрофон на штанге, хороший профессиональный усилитель и две чудовищные колонки.

А еще у стены стояли три огромных холодильника “Бош”. Гитарист открыл самый большой — тот оказался абсолютно пустым, и поместил бутылку водки в морозилку. Пояснил:

— Холодильником не обзавелся, — сказал я.

— Бывает, — согласился бард. — Лас.

— Чего “лас”? — не понял я.

— Зовут меня так. Лас. Не по паспорту.

— Антон, — представился я. — По паспорту.

— Бывает, — признал бард. — Издалека пришел?

— На восьмом живу, — объяснил я.

Лас задумчиво почесал затылок. Посмотрел на открытые окна, пояснил:

— Я открыл, чтобы не так громко было. А то уши не выдерживают. Собирался тут звукоизоляцию делать, но деньги кончились.

— Это, похоже, общая беда, — осторожно сказал я. — У меня даже унитаза нет.

Лас торжествующе улыбнулся:

— У меня есть. Уже неделю, как есть! Вон та дверь.

Вернувшись — Лас меланхолично нарезал колбасу, я не удержался и спросил:

— А почему такой огромный и такой английский?

— Ты фирменную наклейку на нем видел? — спросил Лас. — “Мы придумали первый унитаз”. Ну как его не купить, за такую надпись-то? Я все собираюсь наклейку отсканировать и чуть-чуть подправить. Написать: “Мы первыми догадались, зачем людям. ”

— Понял, — сказал я. — Зато у меня установлена душевая кабина.

— Правда? — бард поднялся. — Три дня помыться мечтаю.

Я протянул ему ключи.

— Ты пока закуску организуй, — радостно сказал Лас. — Все равно водке еще минут десять стыть. А я быстро.

Хлопнула дверь и я остался в чужой квартире — наедине с включенным усилителем, нарезанной колбасой и огромными пустыми холодильниками.

Никогда не думал, что в таких домах могут существовать непринужденные отношения дружной коммунальной квартиры. или студенческого общежития.

Ты воспользуйся моим унитазом, а я помоюсь в твоей джакузи. А у Петра Петровича есть холодильник, а Иван Иванович обещал водки принести — он ей торгует, а Семен Семеныч закуску режет очень аккуратно, бережно.

Наверное, большинство здешних жильцов покупало квартиры “на века”. На все деньги, что только сумели заработать, украсть и занять.

А только потом счастливые жильцы сообразили, что квартира подобных размеров нуждается еще и в ремонте. И что с человека, купившего здесь жилье, любая строительная фирма сдерет три шкуры. И что за огромный метраж, подземные гаражи, парк и набережные надо ежемесячно платить.

Вот и стоит огромный дом полупустым, едва ли ни заброшенным.

Понятно, что это не трагедия — если у кого-то жемчуг мелок. Но первый раз я воочию убедился, что это, по меньшей мере, трагикомедия.

Сколько же всего человек реально живут в “Ассоли”? Если на ночной рев бас-гитары пришел только я один, а до этого странный бард совершенно спокойно шумел?

Один человек на этаж? Похоже, что и меньше.

Кто же тогда отправил письмо?

Я попробовал представить себе Ласа, маникюрными ножничками вырезающего буквы из газеты “Правда”. Не получилось. Такой придумал бы что-нибудь позатейливее.

Я закрыл глаза. Представил, как серая тень от век ложится на зрачки. Потом открыл глаза и осмотрел квартиру сквозь Сумрак.

Ни малейших следов магии. Даже на гитаре — хотя хороший инструмент, побывавший в руках Иного или потенциального Иного, помнит его касание годами.

И синего мха, сумеречного паразита, жирующего на негативных эмоциях, тоже не наблюдается. Если хозяин квартиры и впадал в депрессии, то делал это вне дома. Или — очень искренне и открыто веселился, выжигая этим синий мох.

Тогда я сел и принялся дорезать колбасу. На всякий случай проверив сквозь Сумрак, стоит ли ее вообще есть.

Колбаса оказалась хорошей. Гесеру не хотелось, чтобы его агент слег с отравлением.

— Вот это правильная температура, — извлекая из открытой бутылки винный термометр, сказал Лас. — Не передержали. А то охладят водку до консистенции глицерина, пьешь, будто жидкий азот глотаешь. За знакомство!

Мы выпили и закусили колбасой с сухариками. Сухарики принес Лас из моей квартиры — объяснив, что едой он сегодня совсем не озаботился.

— Весь дом так живет, — пояснил он. — Нет, есть конечно и такие, кому денег и на ремонт хватило, и на обстановку. Только представь, что за удовольствие жить в пустом доме? Вот они и ждут, пока мелкая шантрапа, вроде нас с тобой, ремонт закончит и заселится. Кафе не работают, казино пустует, охрана со скуки бесится. вчера двоих выгнали — устроили тут во дворе стрельбу по кустам. Говорили, что увидели что-то ужасное. Ну. их сразу к врачам. Оказалось, и впрямь — оба ужасно обкурились.

С этими словами Лас достал из кармана пачку “Беломора”. Хитро посмотрел на меня:

Не ожидал я, что человек, с таким вкусом разливавший водку, балуется марихуаной.

Я покачал головой, спросил:

— Уже вторая пачка сегодня, — вздохнул Лас. И тут до него дошло: — Ты чего, Антон! Это “Беломор”! Это не дурь! Я раньше “Житан” курил, а потом понял — ведь ничем не отличается от нашего “Беломора”!

— Оригинально, — сказал я.

— Да при чем тут это? — обиделся Лас. — Вовсе я не оригинальничаю. Вот стоит почему-то человеку стать иным.

Я вздрогнул, но Лас спокойно продолжал:

— . не таким, как все, сразу говорят — оригинальничает. А мне нравится курить “Беломор”. Через неделю надоест — брошу!

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть Иным, — бросил я пробный шар.

— Стать по-настоящему иным — сложно, — ответил Лас. — Вот я пару дней назад подумал.

Я снова насторожился. Письмо отправили два дня назад. Неужели все так удачно сложилось?

— Был в одной больничке, пока приема ждал — все прейскуранты перечитал, — не подозревая западни продолжал Лас. — А у них там все серьезно, делают титановые протезы взамен утраченных конечностей. Кости берцовые, суставы коленные и тазобедренные, челюсти. Заплатки на череп вместо потерянных костей, зубы, прочая мелочь. Я достал калькулятор и посчитал, сколько стоит полностью заменить себе все кости. Оказалось — один миллион семьсот тысяч баксов. Но я думаю, что на таком оптовом заказе можно получить хорошую скидку. Процентов двадцать-тридцать. А если убедить врачей, что это хорошая реклама, так и в полмиллиона можно уложиться!

— Зачем? — спросил я. Спасибо парикмахеру, волосы у меня дыбом не встали — нечему было вставать.

— Так интересно же! — объяснил Лас. — Представь, надо тебе забить гвоздь! Ты размахиваешься и бьешь кулаком по гвоздю! И он входит в бетон. Кости-то титановые! Или тебя пытаются ударить. Нет, конечно, имеется ряд недостатков. Да и с искусственными органами пока плохо. Но общее направление прогресса меня радует.

Он налил еще по рюмке.

— А мне кажется, что прогресс в другом направлении, — продолжил я гнуть свою линию. — Надо полнее использовать возможности организма. Ведь сколько удивительного в нас скрыто! Телекинез, телепатия.

Лас погрустнел. Я тоже так мрачнею, наталкиваясь на идиота.

— Ты мои мысли прочесть можешь? — спросил он.

— Сейчас — нет, — признался я.

— Я думаю, что не надо придумывать лишних сущностей, — объяснил Лас. — Все, что человек может, давно уже известно. Если бы люди могли читать мысли, левитировать и прочую ерунду творить — имелись бы тому свидетельства.

— Если человек вдруг овладеет такими способностями, то он будет таиться от окружающих, — сказал я и посмотрел на Ласа сквозь Сумрак. — Быть настоящим Иным — значит вызывать зависть и страх окружающих.

Ни малейшего волнения Лас не обнаружил. Только скептицизм.

— И что же, чудотворец не захочет любимой женщине и детишкам такие же способности обеспечить? Постепенно они бы нас вытеснили, как биологический вид.

— А если особые способности не передаются по наследству? — спросил я. — Ну, или не обязательно передаются. И другому их передать тоже нельзя? Тогда будут независимо существовать люди и Иные. Если этих Иных немного, то они будут таиться от окружающих.

— Сдается мне, что ты ведешь речь о случайной мутации, которая приводит к экстрасенсорным способностям, — рассудил Лас. — Но если эта мутация случайная и рецессивная, то никакого интереса для нас она не представляет. А вот титановые кости тебе уже сейчас можно вмонтировать!

— Не надо, — буркнул я.

Мы выпили. Лас мечтательно произнес:

— Все-таки есть что-то в нашей ситуации! Огромный пустой дом! Сотни квартир — и в них живет девять человек. если вместе с тобой. Что тут можно творить! Дух захватывает! А какой фильм можно снять! Вот представь себе клип — роскошные интерьеры, пустые рестораны, мертвые прачечные, ржавеющие тренажеры и холодные сауны, пустые бассейны и затянутые пленкой столы в казино. И по всему этому великолепию бредет молоденькая девочка. Бредет и поет. Неважно даже, что.

— Снимаешь клипы? — насторожился я.

— Да нет. — Лас поморщился. — Так. разок одной знакомой панковской группе помог клип снять. Его по МТВ прокрутили, но потом запретили.

— А что там было ужасного?

— Ничего особенного, — сказал Лас. — Песня как песня, совершенно цензурная, даже про любовь. Видеоряд был странный. Мы его снимали в больнице для лиц с нарушениями двигательных функций. Поставили стробоскопы в зале, включили песню “Есаул, есаул, что ж ты бросил коня”, и позвали больных — танцевать. Они и танцевали под стробоскоп. Как могли. А потом на эту картинку мы новый звуковой ряд положили. Очень стильно вышло. Но показывать это и впрямь нельзя. Нехорошо как-то.

Я представил себе “видеоряд” — и меня передернуло.

— Плохой из меня клипмейкер, — признался Лас. — Да и музыкант. Один раз мою песню по радио прокрутили, глубокой ночью, в передаче для всяких отморозков. Что ты думаешь? Тут же позвонил на радио известный композитор, сказал, что он всю жизнь своими песнями учил людей доброму и вечному, но эта, единственная песня, перечеркнула труд всей его жизни. Вот ты вроде одну песню услышал — она плохому учит?

— По-моему, она издевается, — сказал я. — Над плохим.

— Спасибо, — грустно сказал Лас. — Но ведь в чем беда — многие не поймут. Решат, что это всерьез.

— Так решат дураки, — попытался я утешить непризнанного барда.

— Так их-то больше! — воскликнул Лас. — А протезы головы пока несовершенны.

Он потянулся за бутылкой, разлил водку, сказал:

— Ты заходи, если снова понадобится, не смущайся. А потом я тебе ключ от одной квартиры на пятнадцатом этаже достану. Квартира пустая, но унитазы стоят.

— Хозяин против не будет? — усмехнулся я.

— Ему уже все равно. А наследники все никак поделить площадь не могут.

Беломорс — Кишки наружу — «Пограничное время» OST :)))

Текст песни Беломорс — Кишки наружу — «Пограничное время» OST :)))

Давным давно я не давил кишки наружу,
Давным давно кишки наружу не давил,
И вот совсем недавно обнаружил,
Что я давно кишки наружу не давил.

А ведь бывало, я как выдавлю наружу —
Никто из наших так наружу не давил!
И я тогда один за всех давил наружу,

Изо всех наружу я тогда один давил!

Бывает щас я иногда давлю наружу.
Но это щас — совсем не как тогда!
Уже совсем не так мне давится наружу,
Давить как раньше я не буду никогда!

Другие песни исполнителя

Слова и текст песни Беломорс Кишки наружу — «Пограничное время» OST :))) предоставлены сайтом Megalyrics.ru. Текст Беломорс Кишки наружу — «Пограничное время» OST :))) найден в открытых источниках или добавлен нашими пользователями.

Использование и размещение перевода возможно исключиетльно при указании ссылки на megalyrics.ru

Слушать онлайн Беломорс Кишки наружу — «Пограничное время» OST :))) на Megalyrics — легко и просто. Просто нажмите кнопку play вверху страницы. Чтобы добавить в плейлист, нажмите на плюс около кнопки плей. В правой части страницы расположен клип, а также код для вставки в блог.

Не давил кишки наружу

Из дальних странствий возвратясь,
Сюда пишу я вскоре.
Иду и снег лежит кругом,
А пред глазами — пальмы, море. 🙂

Резинка рвётся на трусах
И стрелка шкалит на весах.

Проблема все-же с волосами
Резинка рвется под трусами

Давно я не давил кишки наружу,
Давным-давно кишки наружу не давил,
И вот совсем недавно обнаружил,
Что я давно кишки наружу не давил.
А ведь бывало я как выдавлю наружу!
Никто из наших так наружу не давил!
И я тогда один за всех давил наружу,
За всех наружу я тогда один давил!

/Не моё!Чессслово!»Сумеречный Дозор»-стр. 44 =)))))

Кишки наружу

Большой словарь русских поговорок. — М: Олма Медиа Групп . В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина . 2007 .

Смотреть что такое «Кишки наружу» в других словарях:

Выпадение прямой кишки — частичный или полный выворот прямой кишки через задний проход наружу. У детей встречается чаще, чем у взрослых. К В. п. к. предрасполагают недостаточное развитие подвешивающего кишку аппарата, слабость мышц тазового дна, отлогое положение … Большая советская энциклопедия

Канал Подвздошный, Участок Подвздошной Кишки, Используемый Для Создания Искусственного Мочевого Пузыря (Ileal Conduit) — участок подвздошной кишки, используемый для создания подобия мочевого пузыря. Мочеточники имплантируются в изолированный участок кишки, чаще всего подвздошной, или (реже) сигмовидной ободочной кишки, один конец которой выводится наружу на… … Медицинские термины

ДВЕНАДЦАТИПЕРСТНАЯ КИШКА — ДВЕНАДЦАТИПЕРСТНАЯ КИШКА. Содержание: , ,, Эмбриология и сравнительная анатомия . 400 Анатомия и гистология. 401 Язва Д. к. 407 Патогенез и этиология. 408 Симптоматология и клинич. формы . . . . 411… … Большая медицинская энциклопедия

ЦЕКОТОМИЯ — (от лат. caecum — слепая кишка и греч. tōme — разрез, рассечение), операция вскрытия слепой кишки. Производят у крупного рогатого скота и лошадей при завале, скоплении песка, смещении и перекручивании слепой кишки. Крупный рогатый скот… … Ветеринарный энциклопедический словарь

Другие публикации:  Хеликобактер пилори был всегда

ILEUS — ILEUS, непроходимость кишечника; представляет такое состояние, при к ром на протяжении кишечника возникает препятствие для продвижения его содержимого. Предоставленный своему собственному течению, I. в зависимости от вида непроходимости ведет то… … Большая медицинская энциклопедия

КИШКА — беспокойная у кого. Жарг. нарк. Об ощущении тошноты. Максимов, 32. Кишка востра [у кого]. Пск. Кто л. очень голоден. СПП 2001, 44. Кишка гузённая. 1. Новг. Презр. О непорядочном человеке. НОС 4, 46. 2. Волг. Пренебр. О глупом, неавторитетном… … Большой словарь русских поговорок

ПАРАПРОКТИТ — Аза фетида, 3х, 3 и бвр упорные запоры. Боли в промежности с ощущением давления из прямой кишки наружу. Ухудшение по ночам, в покое.Арника, 3х, 3 и бвр последствия травматических повреждений прямой кишки и параректальной области, нагноение… … Справочник по гомеопатии

ПАРАПРОКТИТ — – воспаление параректальный (околопрямокишечной) клетчатки. Как правило, вызывается смешанной микрофлорой (стафилококк в сочетании с кишечной палочкой). Острый парапроктит. Его причиной является внедрение возбудителей инфекции в параректальную… … Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

Словарь медицинских терминов — # А Б В Г Д Е Ё Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ … Википедия

Гаккера-Леневича операция — (V. R. Hacker, 1852 1933, австрийский хирург; Л. Ф. Леневич, сов. хирург) хирургическая операция закрытия кишечного свища путем пересечения кишки с двух сторон от свища, наложения анастомоза между приводящим и отводящим концами и выворачивания… … Большой медицинский словарь

Джунгли Блефуску. Том 2. Джонни Кишки Наружу Текст

Дизайнер обложки Алексей Борисович Козлов

© Алексей Козлов, 2017

© Алексей Борисович Козлов, дизайн обложки, 2017

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1
Король Джунглей

Чьи голоса слышатся из джунглей?

– Почему он повесился?

– У него карма была такая!

– Умер его любимый Томагочи! Жизнь потеряла смысл!

– Но он любил не только Томагочи!

– Она наверно на Тамагочи похожа была?

– Он был признанным ботаником! Он разводил редкие виды растений на просторах родины!

– Он спасал один редкий вид – дикорастущую коноплю Сморгонского! Алферум макманус! Но государству в лице жестокого, воистину бессердечного наркоконтроля не понравилась его правозащитная деятельность, сплошные газбгод и шатанипя и его посадили на семь лет!

– Семь – хорошее число!

– Хорошее, но не в данном случае! Пять лучше!

– Я вижу, что жизнь у него теряла смысл очень много раз, но он не сдавался! Почему он сдался в этот раз!

– Красные камикадзе не сдаются!

– Но сдался же! Сдался!

– Но почему сдался! Не потому, что пал духом, или расслабился, а просто стрессанул…

– Типа того! Смерть страшна не своим фактом, но своей неожиданностью! А томагочи всегда умирает последним! Так, мысль ушла! А! Вот! Смерть Томагочи потрясла его так, как не может потрясти человека! Он так плакал, так плакал. Как будто всех мёртвецов хотел в преисподней пробудить своими неистовыми воплями!

– А кто такой Томагочи?

Все переглянулись, словно перед ними был запредельный глупец. И заулыбались беззубыми ртами. Вот рас….и!

– Ты не знаешь или так, шутло несёшь?

– Всего знать невозможно! Я не БСЭ! С такими вопросами к акадэмику Лихачёву! Или к Сахарову!

– Поздно! Они уже в аду!

– Ещё одно слово, и там будет троица!

– Мели Емеля! Твоя неделя!

– Ладна! Томагочи, да будет тебе известно, добрый Вотлька и Лёлька, а также и Гек Чукович – друг всех одиноких и покинутых пристебаев! Защитник сирых и отверженных тунеядцев! Просто ординарный японский святой! Друг юных Камикадзе! Ответ принят?

– Камикадзе – грузинская фамилия?

– И это тоже! Хотя и не главное!

– Я знал одного грузина, так он был ужасно гордый и глупый…

– А я знаю одного японского городового! Того, который не помню точно в какой годе русского императора Николая Второго шашкой по голове по какому-то там малозначительному и прямо скажу пустяковому поводу приложил в Токио! Чвак! Чвак! Чуть не убил! Ей богу! Он его плашмя шмякнул по голове, а мог бы и как надо! Добрейшей души японец! Тот от него спасся только прыгнув головой в канализационный люк! Тот за ним гнался с дикими воплями, как обезьяна за фургоном! Банзай, типа!

– Не ври! В Японии нет канализации!

– Ну не скажи! Н надо так априорно утверждать! По-моему в Японии такая канализация, какой нам сроду не снилась! Гиперканализация! Клоака святого Петра! Всё по последнему слову техники!

– Я пр… пр… папвду говорю!

– Да вы обскурантист, Шуля! Я не знал, что вы такой! О родных просторах вы таких слов никогда б не сказали! Всё тут у вас критика! Родина вам не мила! Границу надо откупорить, КГБ распустить! А Японию небось хвалите! Э-эх, незадача! И где же ваш хвалёный патриотизм, батенька? Где? Загулял поди?

– Да уж там, где вас нет, милый Едрос Петрович! Не вам судить меня, не вам!

– Божий суд грядёт! Штаны с грешников сдерёт!

– Ну? Чего там ещё выдающегося в этой Японии было?

– Да, и жахнул он шашкой императора Николая так, что тот чуть не окочурился, ужас просто! Тот упал и стал вращаться, как сомнамбула… Его потом японским орденом Восходящего Солнца наградили!

– За находчивость и творчский гений при задержании беглого императора!

– А где он приложил Николая-то шашкой?

– Я думаю где-то в районе Красных Фонарей!

– Это почему там? Там что, других районов нет? Все только красные фонари?

– Нет, есть, разумеется, но он приложил его там!

– Наверно порядок в районе красных фонарей император как-то нарушил! Оскорбил честь и достоинство проституток, может быть?

– У проституток нет чести!

– Но достоинства у хорошей б… хоть отбавляй! Я знаю, что говорю!

– Вот вы спрашиваете, что-де император делал в Японии? Хороший вопрос! Ёмкий! А иначе что императору делать в Японии, как не шляться по району красных фонарей! Если бы он занимался дипломатиею, нах, а не шастал в районе красных фонарей, войны бы с Японией не было б!

– Не бреши! Шутник! Сохо в Англии! Сударь мой! Не путайте боб с горохом! Мы не гимназистки!

– Ссахо – я сказал! Ссахо!

– Ссаки? Час от часу не легче! Япония – страшная держава! Лучше нам с ней не воевать! Только мы к ни воевать, как нам уже накостыляли!

– Страшные времена! Как тасовалась колода! Из огня мировой войны в горнило революции! Перец а анусе! Через тернии так сказать к звёздам! Циолковского – в заложники – и шасть на другие планеты! Кругом революции, кражи, дебош и сифилис – а мы пляшем! Петербург весь передох! А нам всё нипочём! И мы, как три тополя на Плющихе! Качаемся и воем в забытьи!

– Смотреть страшно! Знаете у Гойи есть страшная картина…

– У гоев всё есть! Даже эти мерзкие картины! На одной из них изображён человек, который топором отрезает себе ухо!

– Ах, Арбат, мой Арбат!

– Шуля! Не частите! Я зануд не люблю! Я в детстве их давил тесёмкой от детских трусиков!

– Шуля! Ради бога, не трогайте святынь! Этот прекрасный еврейский район…

– Мне он казался немецким.

– Да, он сначала был немецким, но потом как бы… как бы… стал как бы еврейским!

– Встал и пошёл? Как бы.

– Не знаю! Мне тяжело с вами разговаривать! Вы очень нетолерантный человек! Очень!

– Я не обижаюсь! Когда обижусь, тебя не станет! Мать жива?

– Не плещи клешнями!

– Вот опять! Ну человек!

– Как бы или правда?

– Как бы правда! Правда как бы!

– И в чём тут святыня? Подъ… ка в чём?

– Да не, всё честно!

Я тебя разлюбил!

Шашкой голову разбил!

– А-а! Так бы сразу и сказал! А то ходит вокруг да около! Клёньтельмань! Клюнюнь! Клюнюнь! Дышать темно! Честное слово! Как ребёнок! Такие всегда ссутся под себя!

– Вот в Америке племя индейцев Чароки заявило в полном составе, что их предки – это какое-то давно потерянное в страшных скитаниях колено народа Израилева…

– Небось хотят под эту дудку получить деньжат у Рокфеллера! Рокфеллер своим иногда подкидывает конфеток!

– Я тоже так думаю!

– Да, но Рокфеллер, хоть и прослезился от такой удачи, что славное племя индейцев Чароки, оказывается, не просто живёт в его личной резеврации и там целыми днями водку пьёт, но и находится в прямом родстве с самым богоизбранным народом на земле, тем, который теперь в Ираиле шустрит, но и послал их плевки на генетическую экспертизу в Пентагон! Мол, надо ещё научно подтвердить такое замечательное родство! Проверить надо такое счастие! Мол, еврейскому народу надо ещё попривыкнуть к появлению брата!

– Облом! Не родня, оказывается! Стоп-машина!

– А кто гены у тех, кто в Израиле живёт, проверял! Там ведь тоже всяких навалом! Вот я захочу… обкарнать – тоже стану богоизбранным! Какие тут могут быть гены! Лажа это всё полная, а не генетика!

– Ну не скажи! Я верю в науку!

– Вот всегда ты веришь-веришь, а потом с голой жопой ходишь! Не смешно это?

– Так! По делу! Когда человек обкарнывает детородный орган, его гены меняются и меняются сильно!

– Санчо Сранчо! Учёные ему сказывали! Эйнштейн и Максвелл приползли к нему в каптёрку! И говоярт: «В лучшую ли сторону каковые таковые изменения?»

– Кому как повезёт!

– Иных уж нет, а те далече!

– Не части! Лей ровно! По кантик!

– Мне кажется, больше психика меняется!

– У меня психика меняется больше, когда ты себе больше в стакан наливаешь! Не люблю несправедливости!

– Вот так, не судьба! Пролетели индейцы Чароки, как фанерка над Парижем! Фьюить! Весь мир насмешили! Ищи- свищи теперь птицу счастья! Ни по одному пункту не прошли! Бицепсы, трицепсы там, всё разное! Херь полная!

– Подкупили лаболаторию! Сионисты подкупили! Нет, честное слово! Чароки – точно из этих! И похожи как! Залюбуешься!

– Ты по перьям судишь?

– А я и не знал, что ты такой махровый сионист! Махра полная!

– Ладно, товарищи! Семь часов пополудни! Бунд начинает работу! Попрошу всех встать! Уши не чистим! Встать! Товарищи! Всем! Всем! Всем! Банки, почта, телеграф! Сдавайтесь! Мотоциклеты с пулемётами! Ко мне! Бойцы невидимого фронта! С ходу забрасывать гранатами гидру империализма! Сдавайтесь, лапоухие твари! Товарки! Идём к Томагочи!

– Может, нальёт! Я видел у него маленький флакончик боярышника! Какими усеян весь Проспект Патриотов!

– Неоценённое Ротшильдами и Бове!

– А то! Нальёт вам! Ждите! Свежо предание, а вертится с трудом! Умер он! Умер! И никогда, никогда…

– Свежо пердение, а верится в дурдом!

– Отставить блудливые язычки! Здесь вам не то! Слово имеет товарищ Моммзен!

Моммзена с первого раза не нашлось, никому в таком признаваться не хотелось.

– И чего он там сказал такого вумного?

Эти голоса удаляются и стихают в великошумной аллее Парка Челюскинцев, но другие нарастают.

Что за голоса раздаются в лощине, ведущей к морю?

– Наше ристалище будет называться «Стоянка Древнего Человека «Альков Трёх граций»! У нас будут красивые имена! Мерлипунд! Штафирко! Унчакис! Или Унчаклис! Красивое жильё и красивые девушки!

– Он вообразил себя новым Василием Блаженным и теперь проходя мимо изображения Хориста, ну, ты понимаешь, в духе старых времён козлиным тенорком говорит: «… твою мать!»

– Но это хулибожесть!

– Всё будет хорошо! Так как Хориста никогда не было, то и его мать под вопросом!

– А не много ли обещаний для одного светового дня? Козлище вижу бесовское!

– Как жаль! Я хотел вчера разбить наше тусклое зеркало! Не успел!

– Князь Куньлунский Буй Тур КоньОтто! Прекратите столпотворение при котле! Лучшие кусочки – в пасть добродетели!

– Собачачины на всех хватит!

– Индефирентизм не пройдёт!

– Ко мне! Вы поняли направление мысли и политики?

– Я не понял, но уразумел!

– Поисняю! Христианство – самая великая схема сетевого маркетинга! Да-с! От-такева! Подстава! Продают услугу – утешение и дают бесплатный приз за лояльность – обещание вечной жизни в Раю! Бери – не хочу! Мотивы более чем достаточные, чтобы не отказаться от таких сливочных возможностей. Самом собой разумеется, слабые люди начинают дерзать! Женщины, дети, кошки! Аут Нонстоп! Нам надо перенять передовые методы околпачивания простаков, тем более, что они прекрасно действуют не только в диких странах, но и в Европе!

– Что это значит? – хрипло вопросил чрезвычайно худой тип, одной стороной лица поразительно схожий с Паниковским.

– Это кто? – спросил Ральф, грассируя и театрально ставя нахала в общий строй, – Английский гомсексуалист Бруно? Несёт урну Ким Чен Ира в праздничных носках? Товарищи! Так как нам быть? Пропустим героя?

– Урну в носках несёт?

– В ад у нас все вхожи! Проходи!

– За плохое знание команд военачальников – три наряда на куфню и в сортер! Портвейна не давать! Бе-хом! Солдатик! Пощему не бежищь?

– Я бегу! Внутренне! Бегу очень быстро! Раз! Раз!

– Молоца! Теперь по пластурски! Шасть-шасть!

– Герр официр! Прошу проиндексировать его зарплату!

– Но только ради исключения!

– Локти не протри!

– У меня нет локтей!

– Интеллигенция! Ко мне!

– Все смотрят на бойца Фрича! Все внимательно смотрят на бойца Фрича! Всем учиться у него! А почему остальные не ползают? Почему бойцы сидят, как святоши на унитазе? У вас что, день защитника очечества! Я такого не объявлял! Дристунов – в строй!

– Они ползают! Ползают, но не так сильно, как он. Он ползает, как никто другой! Но виртуально! Амбивалентно, так сказать!

– Заткнуть незаткнутые клапана! Гроб бамсель фак! О Марианна, моя Марианна! Курс на Панаму!

– Курс на Даун-Трейдинг Плаза!

– Давление в пульпе?

– Держать курс на реформы!

– Это кто за зверь? Или я пьян?

– Фрич-Фрич! Ползун наш давешний! Такая у него карма! Ползать перед всеми, как червяк! Распластываться, как жаба!

– Я видел фильм с Малковичем! Там он ползал, так ползал! А этот ползает как-то не так! Невыразительно! Неамбивалентно! В общем, по-сучьи!

– Знаменитый Малкович ползал по земле?

– Но ведь он ползал по американской земле?!

– Это совсем другое!

– Не то слово, как ползал! Весь Средний Запад помял своим… Так ползают только влюблённые в свою землю!

– Поправляю: так ползают только влюблённые в свою землю Геи! Геи!

– Америка хорошая страна! Ей не управляет такой сброд, как здесь! Там всё-таки люди живут! Поэтому они всегда будут править миром! И сбережений они ни у кого не воруют открыто! А тут одни бандиты! Кром – бандитское гнездо!

– Так и шар-то тебе в лузу!

– А кто такой Малкович?

– Малкович! Ты что, Малковича не знаешь? Пацан!

– Как-то не привелось!

– Этим не хвалятся! Такого стыдятся!

– А за что он знаменит?

– Почему он знаменит, почему! Никто не знает, за что стал знаменит Малкович! Потому, что там, где он играет, он играет всегда из рук вон плохо! Собственно говоря он не играет, а ходит по экрану и просто хмурит брови! Станиславский с Сахаровым отдыхают от такой игры! Да не в этом дело! Ничего в нём экстраординарного или просто хорошего нет! И между тем он страшно знаменит! Ужасно знаменит!

– Такой активный выброс в искусстве не может быть результатом счастливой жизни…

– Где-то я уже это слышал! У Чуковского что ли?

– У рапповцев, что ли?

– Вот и хорошо! Счастливым людям не нужно ничего творить! Для этого есть Творец!

– Он тоже ползает?

– А другие не ползают?

– Вот и иди к нему! Америка полна знаменитыми пустышками и бездарями!

– Дай-то ей бог здоровья!

– Дьявол, храни королеву!

Глава 2
Золотая Крыса

Так было завсегда!

В древности авторы великих романов норовили назвать свои произведения помпезными именами, в которых всегда было слово «Золотой». Этим они подчёркивали своё отличие от всех остальных, криворотых бездарей! Достаточно вспомнить «Золотого Осла» Апулея. За одно название надо медали давать! Или «Золотого Жирафа» Хрунка! Не читали? Ну и хорошо! Живее будете! Наверняка их было много, этих золотых книг, но большинство не сохранилось! Все попалили в кострах братья-христиане! Эти умалишённые борцы со скверной много чего испортили. Это кроме того, что они испортили человеческую породу! Потом, когда власть сменилась и вместо весёлого язычника приковыляли мрачные христовые слуги на костылях с чёрными повязками вместо глаз, костры с книгами двести лет полыхали во всех городах Европы! А до этого сто лет пиздили палками античные статуи! Конечно, жгли там не только книги, но и ведьм, но книги было довольно удобно подпихивать под ведьм. В Блефуску книг всегда было мало, а людишек навалом, поэтому тут всех жгли на простых дровах. Наверняка в это время писали книги типа «Золотые стигматы» или «Золотые Скрижали», «Золотые Кости», да их уже никто не читал, потому что все во-первых в коматозном состоянии были, а во вторых все были безграмотные! Христиане очень поработали над тем, чтобы население в Европе всё безграмотным было! В античности весь народ был грамотным, даже многие рабы писать умели! А тут всё было наоборот! Потом прошло двести лет, в которые буржуи сильно приподнялись и потеснили пузатых капелланов! А потом у нас революция случилась! Слава богу, этих толстопузиков постреляли хорошо, и церковников пожгли тоже нехило! Я люблю, когда воров коцают и ханжей жгут! Ничего поделать с собой не могу, люблю! Только плохо теперь то, что среди кошатниц много жалельщиков появилось, Все глаза проплакали по этому безмозглому Николайшке и его комарилье, на которой пробы негде было ставить!

Другие публикации:  Вздутие резь в животе

У меня есть одна знакомая, которая само собой в этого Иисуса вером верит, но ещё и осмеливается говорить, что вот, мол, как жалко, что семейку последнего императора убили. Он был типа просто добрый человек, и ему по… было, а я думаю, император ли он вообще? Правление страной было для него типа хобби! Я его детей, конечно, жалею, но думаю, что он сам виноват. При нём распустили инородцев, а крестьяне – зашитники отечества ходили в рваных лаптях! Государство!

Ильф и Петров назвали свою книгу «Золотой Телёнок». И она, хоть никакого золота к тому времени ни у кого почти уже не было, была оселком веселья рабочее-крестьянской массы, пока умным не стало ясно, что насмехаться над потерявшими всё в этой стране не очень прилично просто потому, что всё здесь потерять может любой человек. Всё, начиная от ржавой булавки, и кончая жизнью! И почти все тут теряли! Если мне не изменяет память, судьба наказала Ильфа и Петрова за их безжалостный смех, одного предав жестокой болезни, и другого наделив испорченным самолётом, который вовремя и поделом врезался в землю. Ведь скорей всего здесь Любой теряет! А не Паниковский или жертвы революции! Жертвами революции в конце концов были все мы, без различий возрастов, чинов и званий, все! Так что над жертвами этой государственности лучше всё-таки не смеяться, или смеяться очень и очень аккуратно! Потому что всё здесь залито по колено слезами скорби оскорблённых и ограбленных, и по пояс залито кровью невинных!

Прошли годы! Сменились поколения, заросли свежей травой и дёрном траншеи и могилы. Тогда «Телёнок» пожух, скукожился, лишился золотого блеска своего непревзойдённого юмора и плавно откочевал на задворки литературы. Осталась «Золотая Свинья» – ненаписанная книга о разбойниках и пиратах! Тот, кто её напишет, должен мне десять процентов гонорара за название! Ну ладно, пять! Три, так три, я не спорю! Берите и так! Ладно! Я не спорю!

Всё золотое в литературе имело благоприятную судьбу, но наша книга к золоту не имеет никакого отношения, ибо называется, кто не помнит, «Мормонские Трусы». Может быть дать ей название «Золотые Мормонские Трусы»? Фрич, как ты думаешь?

Когда Фрич спал, к нему долго не хотели идти сны, а потом словно прорвало – пошли.

Негры с гитарами, глистианские комиссары-конкистадоры в наушниках, зелёные василиски и розовые святые с Колорадских гор, нежные пионерки из его класса и масоны с линейками и кривыми треугольниками – все они, кружась в танце, в конце концов окружили его, склонялись над ним и почти касались его лица.

– Что вам надо? – спросил он.

– Мы посланцы страны счастья! Мы ищем тебя! – ответили они, – Знаешь, как хорошо найти того, кто близок тебе? Это так трудно – собрать вокруг себя тех, кто тебе нужен! Абы кого легко собрать, это нетрудно, но найти в мире своё не так легко! И только светлая душа сможет сделать это!

– Когда я был маленьким мальчиком – вымолвил наконец святой отец Милки, старый католический глист с чётками весом в три пуда. Я видел его в прерии, на белой лошади, в лихо заломленной шляпе, с фляжкой у пояса и улыбкой у губ. Он скакал к закату, пришпоривая коня и шепча молитву. Он должен был успеть к развилке дорог, на которой так легко ограбить почтовый дилижанс.

– Мой отец однажды сказал мне: «Вот нипель! Вот кардан! Вот бутылки! Вот нипель! Если хорошо наденешь его, всё будет хорошо! А не натянешь, тогда пеняй на себя, рви волосы на голове! Всё тогда пропало! Всё будет плохо!

Так он сказал мне!

– И как, ты натянул нипель? Смог? Научи меня, если сам умеешь!! Я тоже хочу петушков!

– Да, отец умер от водянки и оставил мне вот этот волшебный нипель, имение и несколько миллионов швейцарских долларов на развлечения и сладкие петушки! Я сосу их, и каждый раз плачу от печали! Он оставил мне так много петушков, что их все не пересосать и за дюжину жизней!

– Это счастье! Хороший нипель – всегда путь к победе! – дипломатично заметил Фрич, – А плакать не надо! Всё пройдёт! Лучшее впереди! Всё, что надо, мы натянем!

С тех пор я натягиваю этот нипель неустанно! И нет усталости в моём сердце! Станция «Мир» затонула, страна ёб…, а ниппель всё натягивается и натянивается, и нет ему препон!

А потом появился Великий Велосипедист по имени Педалистрат и стал разгонять конкурентов. Лапы у него были, как клешни у рака, и он ими клацал недурственно. И глаза его как клаксоны! И сердце его, как цепь! Все разбежались, только усы и темляки торчали из-под раскладушек.

Я его, хоть череп ему проломил, в глубине души жалел, как родного, я не держу зла, особенно на мёртвых вампиров.

Бодрствуйте в час печали и веселитесь в час радости! Вот что я знаю!

Ты космонавт, или как? Не бзди! Долетим! Дотянем! Не боги горшки обжигают в конце концов!

Не падай духо, мальчик! Ты много сделал в своей жизни! Что бы ни случилось, где бы ты ни был, твой голос будет долетать до них ещё долго-долго, может быть, Века, пробуждая их фантазию и цинизм! Не знаю уж, что ценнее!

«Образы, явившиеся внезапно, обрадовали меня, как в детстве радовали новые виды и люди, все казавшиеся святыми».

А потом всё растворилось.

Начало своей жизни в лесу я отметил несравненным празднеством. Закусон у меня был мировой – два куска чёрствого чёрного хлеба, полбанки кабачковой икры – пальчики оближешь, большой кусок розового свиного сала, украденного в лавке одного доброго армянина, который тут по уголовным делам шустрит и пару давленых чьими-то жопами конфет. Сало было такое, что я его рубил топором и глотал, не прожёвывая. Да, была ещё бутылка самодельного виноградного вина. Было от чего оттянуться! Пусть, думал я, миллиардеры умрут от зависти! Баб не было, так что затраты на гандоны были минимальны!

Когда я проснулся, вокруг меня было всё хорошо.

День мой начинается с пробуждения в кустах или на столе на полянке, где пикники все устраивают. Днём они пикники устраивают, а ночью уезжают, а я получаю поляну в свою безраздельную собственность. После этих гулянок остаётся много полезного и вкусного, и я уважаю этих хлебосольных людей. Иногда смотря сквозь кусты на их нехитрые развлечения, я начинаю прикидывать, каких они кровей и почти всегда ошибаюсь. Мутные тперь люди пошли, не врубишься, кто из них кто! Но в основном – это мелкие торгаши, менеджеры и продавцы из лавок. Неподалеку от меня тихие дачи, где почти никогда никого нет. До пляжа идти минут двадцать пять по тропирнке, усеянной мелкими камнями. Кругом лианы и чуть было не сказал, обезьяны. Обезьяны тут, конечно, есть, но они живут в домах.

Солнце заливало плавленым золотом черно-зелёные джунгли, овцы и козы мирно паслись на пятнистых склонах между камней, сосны и дубы были умиротворены и спокойны, и даже мшелые камни древнего кладбища излучали лучезарный оптимизм. Ветра не было вовсе. Всё бывшее перед глазами двигалось и было похоже на картину Тёрнера. И чувство восторга и ясности жизни охватило меня. Такое чувство только однажды было в раннем детстве, когда ясня глаза и чувства и человек ещё не испытал длительного груза печали и неприятностей. Наверно есть люди, способные пройти через свою жизнь с лёгким сердцем и наивной дущой, но я не из числа. Итак, о расписании моего дня, да простит меня мой читатель!

В этот день я пришёл на пляж раньше обычного. Наверно хотел погреться побольше, ведь сообщали, что скоро будет шторм, а тут если шторм, так это три-четыре дня коту под хвост – сиди дома, не показывайся. Дождь будет шпарить, пока не прекратится!

В конце пляжа, где я расположился, сначала ровным счётом никого не было, а потом появились трое отдыхающих дам – мать и две дочки. Мать их была настоящая курица, всё какие-то полиэтиленовые пакеты вертела, залезала в воду, как курица, а дочки были ничего, смазливые! Хотя они были смазливые, но какие нервные! У одной было нечто вроде тика! Они все оказались коцаными глистиансками. Пробы негде ставить! Стали связывать свои бедствия и отсуствие женихов с изменой их богу – Иисусу! Дышать темно от смеха! И само собой вместо того, чтобы бёдрами передо мной крутить и облизываться, как все девки умеют, стали нести какую-то подплинтусную ахинею про Гроб Господень, Иеруссалим этот г… ный, бога и всю эту дэвид-копперфильдовскую …ню, какую монашки в монастырях несут старухам между едой и мастурбациями! Я …ел! Я, честно говоря, проявлял несвойственное мне терпение, пару раз с ними беседовал с ними на богоугодные темы, хотел вправить им мозги, да только у меня не получилось! У них уже была неисправимая пуля в голове! Я с ними говорил, честное слово, всё в мирном тоне, а побеседовав, понял, что никакие доводы разума на этих монстров не действуют, и настоящего глистианина может исправить только могила. Они все тупые и принимают тот мусор, какой у них в голове за свои убеждения! Умора! Такие страшные формы сумасшествия, как глистианство, пилюльками не вылечишь! Тут нужен танковый гранатомёт! Их нужно всех засунуть в андронный коллайдер и отправить на загадочную планету Пти-Пу-666!

«Когда Сьябуч изобрел Нанох. энтузиасты покатили тележку с его трудами к зданию городской Думы, думая таким образом выклянчить у государства деньжат! Новая технология требовала новых подходов! На поветке дня были прыгающие как блохи нанотанки и ушлые в своих желаниях нанодевки».

Они сначала чурались меня, наверно потому что я самец, а потом вошли во вкус, стали хихикать, как дуры, общаться и свои грошовые философские взгляды мне излагать! В общей сложности, прежде чем я утомился и прекратил дозволенные речи, на всё про всё меня хватило минут на сорок их пустопорожней болтовни!

Я всегда удивлялся тому, что есть женщина, но если раньше я удивлялся в хорошем смысле, то теперь – в плохом! Они люди вообще? Совесть, справедливость – для них полные абстракции, вызывающие только улыбку, за слезинку ребёнка готова спалить весь мир, тупые, как пробки!

А последние додумались ещё свою природную тупость прикрывать феминизмом!

«И откуда может быть высокий ум у человеческой обезьяны, если бог не дал ей члена?» —думал я, – Людоеды мне как-то ближе глистианок! В них сильнее природное начало! Сильнейшее! Но кто знает?

А потом, невесть откуда появился и этот белобрысый клоун с собакой, дёрганый пацанчик, ёкалдыбалдонский архимандрит, я его несколько раз видел, то он рыбой, пивом торговал на пляже, а то просто полёживал пьяный. Рыбой такие торгуют от полной безысходности, когда уж край, и денег взять неоткуда! Выглядел он как настоящий хлюст! Ха! История моды на двух ногах! Одет он был в какие-то стоптанные белые тапки, френч типа «пожалейте польских охвицеров» и в коцаной соломенной шляпе на бритой голове. И всё время головой дёргал, как Буратино! Панк!

Этот козёл как-то незаметно подкрался и лёг рядом на камни. Краем глаза я заметил, как из-под майки метнулся быстрый крабёныш. Я его давно заметил, как он за камнем маялся, чтобы у меня пакет …дить! На мой последний кусок хлеба рот разевал, продрыга! А меня уже порядком разморило, я был никакой! Бутылка пива играла в животе. Глупые девки убили мой интеллект и сознание усыпили! Солнце било сквозь очки, и даже бейсболка на глазах не спасала. Лежу и думаю: «Вот солнце, море, вот я, и всё хорошо на свете, и море предо мной весёлое, синее! Жизнь у меня одна, другой не будет, сколько я времени попусту истратил, не видя ничего! И море – это ведь и есть настоящая соль земли, о которой пророки прокаркали в своих книжках. И самое …вое, что этот краб все мои мысли читает! Животные, вон даже о своей смерти заранее знают! У них интуиция развита здорово, не то, что у людей, которые все свои природные качества в этих долбаных городах растеряли.

Блаженны времена купания на море,

Когда волна, с другой волною споря,

За разом раз ласкает низкий брег,

И только этим счастлив человек.

А тот белобрысый, что с собакой поодаль баловался, подкрался ко мне и прямо в ухо говорит:

– Мистер Бултых, если не ошибаюсь!

«Ну и шуточки! Пионеры так щутят! Или пидорынеры!»

Вставать не хотелось.

– Не кощунствуй, отрок! – говорю, – Ибо…

Я поднял голову и обнаружил над собой встревоженное личико перестарка-подростка, с всклокоченной абсолютно белой шевелюрой и голубыми, как море, ясными глазами. В глазах не было никакой мысли, только телячий восторг! Ничего себе подарочек! Послал господь собеседника! Я бы такой образ назвал распутным, если бы не знал, как можно ошибаться в людских достоинствах и пороках, судя только по виду человека. То, что передо мной далеко не ангел, я понял сразу.

– Фрич! – представился он. Ни больше, ни меньше.

– Я Фрицев люблю! А недоношенных фрицев – нет! – говорю.

Тут то фрицы, то шприцы! Не знаю уж, что страшнее! Да уж! Лучше бы ты преставился на худой конец каким-нибудь Ибн Аль Салям Мулла Субхабана Мокенжанат или Аберхаллуддин Дафна Хасбалла Шестнадцатый! Лучше бы прозвучало! Или просто Ганди!»

Я на него посмотрел долгим взглядом, таким, от которого эти закомплексованные козлы смущаются. Шевелюра белая, очочки на глазках, интеллигент недобитый! Кухонная душка!

Он меня заинтересовал. НА Ганди вообще похож! Такой же худой и очки такие же дурацкие на носу – круглы! Интеллигентские очочки такие! Такие очки, которые хочется сразу снять с лица косым хуком и растоптать разношенными кирзовыми сапогами! А потом с мягкой, ласковой улыбочкой отдать хозяину, чтобы так больше не поступал!

– Алекс! – говорю, хотя все меня зовут Ади, – Министр внешних половых сношений Фиглелэнда! Точнее Алекс Моргенштерн! Советник Чаки по чисто военным вопросам! Чисто! У тебя случайно нет лишних очков! Я люблю их топтать!

– Я мэр горрода Нарчо Пукколе Квирру Нарчувайзенн! – говорит он голосом чисто горячих прибальтийских парней.

– Вы мэр города Нарчо Пукколе Квиру Нарчувайзенн? – говорю.

– Я к вам пряммикком из сттранны оззёрр!

– Из страны озёр-р?

– Зачемм вы к намм?

– Фотка! Дешёвы фотка!

– Ви знайт фотографи? – съязвил Фрич, – Гутт принт? Кодак? Ораза пресс?

– Найнт! Фотка! Тишови фотка! Сдес тишови фотка! Я пит!